Переезд в Челябинск, Чимэсх (1934-36)
Jan. 17th, 2013 09:54 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alexjourbaВасилий Денисович Журба (1935)
Семья
Я работал, жена растила сына и ей некогда было заботиться обо мне. Я приходил усталый, надо было поужинать и отдыхать, но приходилось мне самому готовить себе ужин, готовить уроки, выполнять задания присланные из заочного рабфака, а жена спала непробудным сном и ей до меня не было никакого дела. Прошло два года и Прасковье захотелось стать шофером - она собралась на курсы. Узнала, что совхозу на курсы дано два места и, не посоветовавшись со мной, подала заявление в дирекцию совхоза. Собралась и уехала учиться на шестимесячные курсы шоферов в город Камень на Оби. Оставила полуторо-годовалового сына на мужа. Уехала и как в воду канула. Ни писем и никаких известий. Ждем месяц, ждем второй и забеспокоились.
Взял я отпуск и поехал в этот Камень. Приехал вечером, разыскал эту школу уже впотемках. Подхожу к зданию, а на территории школы играет музыка и на открытой площадке танцуют пары польку. Тут я и увидел свою жену отплясывавшую польку с каким-то курсантом. Она пляшет, улыбается во весь рот. Музыка прекратилась, все пары разошлись по своим местам, а эта уселась рядышком на скамейке и что-то так весело разговаривают между собой. Он обхватил ее за талию правой рукой, а левой все жестикулирует у Паши перед глазами, а Паша заливается звонким смехом. Музыка заиграла вальс и опять моя женушка с этим же партнером закружилась в вальсе. Три танца они протанцевали вместе. В двенадцать часов музыканты перестали играть, сошли с танцплощадки и все стали расходиться и заходить в общежитие, а моя жена с партнером по танцам пошли мимо общежития и направились в парк. Я за ними и застал их на скамейке в положении не завидном для замужней женщины. Со словами – Так вот как ты учишься! - поднял их со скамейки и, врезав Паше с размаха две пощечины, повернулся и пошел на станцию.
Парень, партнер по танцам догнал меня: – Какое ты имеешь право бить женщину!
– Дурак, это моя жена!
Парень оторопел – Извини, пожалуйста! Я не знал! и отстал от меня.
Утром я уехал домой с очень плохим осадком на душе. Вот так распалась наша семья.
Чимэсх
Собрав нужные документы я отослал их в Челябинский институт механизации и электрификации сельского хозяйства и стал с нетерпением ждать ответа. Прошел сентябрь, октябрь и ноябрь и только 5 декабря пришла телеграмма: "Ваши документы рассмотрены, выезжайте, экзамены двадцатого. Подпись: директор Лебедев".
Пришел я к директору совхоза Татаринову, подал ему заявление об увольнении, он ни в какую не подписывает и только говорит:
– Не подпишу! Чем тебе плохо? Работа у тебя хорошая!
Я ему показал телеграмму, он ее прочитал и задумался. Было постановление партии и правительства о том, что поступающим на учебу в институты, на производстве препятствий не чинить. Наложил он мне резолюцию: "Уволить по собственному желанию, как отъезжающему на учебу в институт, выплатить месячный оклад премиальных за безупречную работу". Получил я расчет и премиальные, сдал в политотдел двенадцать томов Большой Советской Энциклопедии, получил за них деньги сто пятьдесят рублей, собрался и двенадцатого декабря выехал из Алейского зерносовхоза на станцию.
Взял билет до Челябинска, сел в вагон подошедшего поезда и повез меня паровоз из Алтайского края к Уральским горам, в неизведанную местность, искать в чужом краю свое новое счастье.
Чужой край! Родной край! Где родной, где чужой? Для меня эти понятия были смешны и непонятны. По сути, если разбираться, то для меня и Россия и Украина были родными. До тринадцатилетнего возраста я, прожив в Ленинграде, учился в русской школе, друзья у меня были и русские и финны.
До 24 лет я прожил на Украине в деревне моего отца, он был украинец, хохол, как дразнили русские украинцев, за то, что в древние времена запорожцы носили на самой макушке бритой головы клок длинных волос.
Пять лет я проработал на Алтае и познакомился с чалдонским говором и казахскими парнями. Много казахов работали в нашем зерносовхозе, все они говорили по-русски и общаться с ними было довольно просто. А вот теперь я еду на Урал. Что меня там ожидает, как меня примет этот зауральский город Челябинск, что за люди его населяют, что там за природа?
Вот эти вопросы меня волновали больше всего, когда я лежал на вагонной верхней полке в поезде, ехавшем от Новосибирска до Москвы. Вот и Омск. В нем я прожил полмесяца - привозил сюда тракторные коленчатые валы на шлифовку. Поезд мчит меня от Омска все ближе, ближе к Уралу. Время идет своим чередом: день-ночь, сутки прочь. Пришла ночь, под стук колес спишь на верхней полке.
Утро начинается с умывания, для этого надо встать пораньше, опоздаешь ко времени - будешь стоять в очереди, так как другим пассажирам тоже хочется освежиться после сна. Заботливый проводник уже греет в самоваре чай, разносит его по заказчикам и мне ставит два стакана и кладет сахар в обвертке, словно конфетки. Достаю батон, купленный в Новосибирском буфете вокзала, колбасу, купленную в ларьке Омского перрона, и начинаю завтракать. Бутерброды с колбасой, сладкий чай - получается приличный завтрак. Теперь можно спокойно дождаться обеда. Обедать иду в вагон-ресторан. Заказываю щи, котлеты, компот. Отобедав, рассчитываюсь с официанткой и шагаю через четыре вагона в свой.
Тут меня приглашают доминошники забить козла, сажусь и с партнером проигрываю. Оказывается наши противники заядлые доминошники, каким-то образом перемигиваясь, перестукиваясь, каждый раз обыгрывают нас - то рыбой, то еще чем-то, и не дают нам развернуться так, что у нас на руках остаются пятерки и шестерки. Но мы раскусили хитрости своих противников и их тоже оставляем их козлами. Вот так - то за домино, то за картами приходит время к вечеру.
Зимой дни короткие - в четыре часа дня уже темнеет, надо ужинать. Опять чай, бутерброды с колбасой или с маслом, два стакана чая и опять можно дожить до утреннего чая. Проехали станцию Петропавловск, а утром мы были уже в г. Кургане, что стоит на реке Тобол, впадающей в Иртыш. При впадении Тобола в Иртыш есть город Тобольск.
Я еще не знал, что лет через семь мне придется работать и Курганской области и самом областном городе Кургане. От станции Курган до Челябинска осталось расстояние 290 километров. Это шесть-семь часов езды. Я уже совсем близко от своей цели, всего несколько часов. Сел у окна и рассматриваю местность через мерзлое окно вагона.
Мелькают сосновые леса, поля, деревни, станции, полустанки с названиями: Юргамыш, Мишкино, Шумиха, Копейск. Местность возле Копейска покрыта высокими терриконами, очевидно здесь добывают уголь. Надо собираться на выход. Поезд-то проходной, идет дальше на Москву. Сдал постель, расплатился за чай. Завязал свой вещмешок, одел шинель, достал из ящика чемоданчик и приготовился к выходу.
Вот и Челябинский вокзал. Поезд остановился и я вышел на перрон. Огляделся и зашел в здание вокзала. Сел на свободное кресло. Народу в вокзале немного, на дворе темно, ехать в гостиницу не знаю как, и есть ли там свободные места.
И решил я до утра переждать в вокзале, а утром уже устраивать свои дела. Спросил где камера хранения, мне рассказали и я отнес туда свой чемодан. 3ашел в ресторан, заказал себе на ужин котлеты и стакан чая.
Поужинал и пристроившись на свободном диване подложил вещмешок под голову и улегся поспать. Только что задремал, слышу что меня кто-то толкает и громко говорит:
- Гражданин встаньте! Ваши документы?
Сел я на диване, посмотрел, а это милиционер стоит передо мной и спрашивает документы. Достал я паспорт, военный билет, командировку и подал ему. Он проверил и со словами: "Извините!" - отошел от меня, но потом вернулся и посоветовал:
- Вам бы лучше уехать и перекочевать в гостинице!
- Если бы я знал где она, и есть ли там еще места, то с удовольствием пошел бы туда! -ответил я ему.
- Садитесь на трамвай третий номер, доедете до остановки гостиница, а места там есть.
Пришлось мне идти на вокзальную площадь, сесть в трамвай, доехать до гостиницы и устроиться там на жительство.
Здание бывшего Челябинского института механизации и электрификации сельского хозяйства
Шофер в институте
Утром я отправился в институт. Он находился на улице Красная. Зашел в здание, узнал в канцелярии, когда начнутся экзамены и мне сообщили, что в институте открываются подготовительные курсы для подготовки к вступительным экзаменам в институт и мы вас записали на них, а начнутся они с 25 декабря и будут вечерними. Тогда дело будет проще и я зашел к начальнику отдела кадров и спросил не требуются ли институту шофера?
- Покажите ваши документы! - попросил он меня.
Я достал паспорт, удостоверение шофера, военный билет. Он посмотрел мои документы и сказал:
- Я вас оформлю шофером с сегодняшнего числа, вот вам записка, отдайте ее завхозу, он вам даст место в общежитии и покажет автомашину.
Пошел я по указанному адресу в общежитие. Это было трехэтажное здание. Завхоза я нашел в мастерской, отдал ему записку, он на меня посмотрел и сказал:
- Ладно, приступай к работе с завтрашнего дня, но машина неисправна и нужен ремонт.
- С квартирой как? - спросил я.
- Сейчас я тебя устрою!
И мы пошли к коменданту в корпус. Комендант повел меня на второй этаж, открыл двадцать шестую комнату, где одна койка стояла без постельной принадлежности и сказал:
- Пойдем, я тебе выдам постель, - и мы пошли вниз в подвальный склад. Комендант заставил меня расписаться в книге и выдал все новое: матрас, верблюжье одеяло, подушку с наволочкой и две простыни. Я все это взвалил на плечи, унес в комнату, постелил постель, заправил все по-армейски. Взбил подушку, положил сверх одеяла, а вещмешок положил под кровать. Поехал на станцию, взял из камеры хранения чемодан и вернулся в общежитие.
В студенческой столовой пообедал и пошел в гараж посмотреть автомобиль, на котором мне придется работать. Это был потрепанный АМО-3 с помятыми открылками и капотом. Двигатель был настолько грязным, что страшно было на него смотрёть. Фары были без стекол, аккумулятор стоял на верстаке с окисленными клеммами, и в некоторых банках проглядывали сухие пластины. Резина была с истертыми протекторами. Одним словом для этой таратайки нужны были золотые руки, чтобы его привести в работоспособное состояние. Нашел я завхоза и потребовал спецовку.
- Выдайте мне спецодежду, этот автомобиль нужно ремонтировать! Мне как шоферу полагается спецодежда.
- А что там ремонтировать? - спросил завхоз.
- Пойдемте, покажу! -сказал я и мы пошли в гараж. Открыл я капот и показал ему на двигатель.
- Недели не хватит чтобы удалить этот слой грязи!
Показал аккумулятор, открыл кабину. Сиденья были изорваны и пружины торчали наружу.
- Эту таратайку надо доводить до кондиции, чтобы она бегала. Может у двигателя и подшипники расплавлены? Нужно проверить! Надо! И т/д и т/п.
- Пойдем к коменданту! - сказал завхоз и мы пошли на склад в подвальное помещение.
Комендант был там, он что-то записывал в инвентарную книгу.
- Выдай шоферу спецодежду и запчасти для автомашины! - приказал завхоз.
- Нужно требование! -сказал комендант.
- Бланки есть? - спросил завхоз.
- Вот, пожалуйста! – подал комендант книжечку бланков.
Уселся завхоз на стул, под копирку выписал спецодежду, подписал и подал коменданту. Я расписался в получении и мне комендант выдал хлопчатобумажный костюм, фуфайку, рукавицы, кирзовые сапоги, брезентовый плащ и байковые портянки и еще старую простынь на обтирочный материал. Сложил я это все в простынь, завязал узлом, вскинул узел на плечи и пошел в общежитие.
Переоделся в спецодежду и пошел в гараж, колдовать над старой таратайкой. Очистил двигатель от грязи, долил в картер масла, провернул несколько раз рукояткой коленчатый вал. Вывернул свечи, проверил зазор между контактами, поставил свечи на свои места. Проверил зазор между контактами тумблера. Очистил клеммы аккумулятора, долил в банки дистиллированной воды, попробовал его на искру и поставил его на место, соединив с клеммами. Включил зажигание, крутанул рукояткой раз, другой, двигатель завелся и газанув несколько раз, я поставил его на малые обороты и заглушил. Без воды в системе охлаждения работать двигателю нельзя. Проверил смазку в коробке скоростей - ее было мало и я добавил автол. В картере дифференциала смазка была. Залил воду в радиатор, завел двигатель, открыл ворота, выехал из гаража и проехал по территории общежития несколько кругов. Заехал обратно в гараж.
Пошел в столовую, вымыл руки от грязи, пообедал и пошел в гараж доводить автомобиль до кондиции. Надо было отрегулировать муфту сцепления и карбюратор. Пока я возился с этими деталями, рабочий день кончился и я пошел отдыхать, так как за этот день намотался основательно. Поужинал, лег на свою койку и заснул, как убитый, сном праведника. Утром встал рано, привел себя в порядок, позавтракал и пошел в гараж доделывать эту таратайку.
Работа и учеба
Отремонтировав автомашину, я стал работать на разных работах: возил с кирпичного завода жженый кирпич, на стройплощадку бутовый камень, возил лесоматериал, бревна, доски, песок, разные грузы со станционного пакгауза, возил продукты в столовую.
Через полмесяца я двигателю сделал перетяжку подшипников, заменил компрессионные и масляные кольца, притер заново клапаны. Двигатель заработал как новый на полную мощность. 25 декабря начались экзамены по приму на годичные курсы для подготовки в институт.
Надо было сдать три экзамена: по математике, химии и русскому языку. Дело прошлое, но мне они достались с большим трудом, еле-еле я их сдал на троечки. Да и то, наверное, члены комиссии, глядя на мою военную форму или еще на что-нибудь, ставили мне такие скромные оценки и не задавали мне дополнительных вопросов. Спросили только один раз:
- Где вы работаете? - и я ответил:
- Шофером на грузовой автомашине в нашем институте!
И, может быть, даже это послужило причиной, что меня не зарезали, как в Ленинграде на этот раз на экзамене. Все-таки свой работник - пусть учиться, так, наверное, подумали члены комиссии и поставили мне тройки. Так или иначе, но на душе у меня стало значительно легче, когда я узнал, что принят слушателем курсов. В тот день я прочитал свою фамилию в списке, который вывесили на следующий день после экзаменов на доске объявлений в институтском вестибюле.
В списке числилось 38 человек мужчин и женщин. И вот 28 декабря мы все в 6 часов сошлись на занятия в огромном кабинете на втором этаже. Расселись на скамьях за черными столами, положили перед собой общие тетради, взяли карандаши в руки и приготовились слушать лектора по русскому языку. Открылась входная дверь и в аудиторию вошла очень живая старушка и начала рассказывать о русском языке, о русской литературе, о классиках. И так она интересно рассказывала, что мы и не заметили, как прошло сорок пять минут и прозвенел звонок. Все вышли покурить в коридор, да разве за пять минут покуришь? Прогорело полпапиросы и снова звонок на занятия. Варвара Александровна втором уроке говорила о русском языке. Второй предмет в этот день был по химии. О химии нам рассказывала преподаватель кафедры химии Забелло Зинаида Николаевна. Свой предмет - химию она знала, как никто другой. Два урока она рассказывала нам об этой области науки, и что она из себя представляет, и какую она роль играет в народном хозяйстве нашей страны. Что при помощи химии мы расщепляем одни элементы на отдельные части. Например: расщепляя нефть получаем из нее эфир, бензин, лигроин, керосин, смазочные масла, битум. Что в природе есть кислоты, щелочи, нейтральные элементы; что например соляная кислота соединяясь с цинком выделяет водород; серная кислота соединяясь с простой солью выделяет хлорный газ, и если этот газ пропустить через воду, то образуется соляная кислота. При приготовлении электролита серную кислоту наливают в дистиллированную воду, при этом выделяется большое количество тепла. Что нельзя лить воду в серную кислоту, так как вода взрывается, быстро превращаясь в пар, и летят брызги, что опасно химическими ожогами. Электролит, действуя на аккумуляторные пластины, образует электрический ток.
Все в природе и в таблице Менделеева разделено на элементы.
На доске висела эта таблица, она была вся в клеточках и в каждой клеточке был вставлен элемент со своим названием. 98 элементов, начиная с водорода, кислорода, углерода и кончая такими элементами, как золото, платина и др. Клетки были заполнены такими всем нам знакомыми элементами, как медь, олово, свинец, цинк хром, вольфрам, железо.
Два урока были для меня каким-то открытием мира химии, и я смотрел на лектора в юбке, как на волшебника с указкой в правой руке, показывающего и рассказывающего, как великий химик Менделеев создавал свою периодическую систему элементов.
На склоне лет, когда Дмитрий Иванович женился на молоденькой студентке, к нему пришла вторая молодость. В результате он прозрел и удивил мир своей таблицей, в которой упорядочил в систему все вещества, существовавшие до того в хаотическом состоянии. Теперь химикам стало легче жить на свете, потому что, посмотрев на любой элемент, можно было сразу сказать какая у него валентность, какой атомный вес и порядковый номер.
Но вот прозвенел звонок и мы приготовишки, закрыв тетрадки с конспектами, пошли в раздевалку. От института до общежития расстояние небольшое и я его преодолевал за десять минут. Шел я к себе на квартиру и думал о первом дне занятий на курсах и о слушателях.
Слушатели было разномастные по составу и по возрасту. Три или четыре парня были мне ровесниками, а остальные были лет 22-и. Половина из них были девчата с разных заводов и учреждений. На всех слушателей лекции первых двух лекторов произвели огромное впечатление. На переменах они собирались небольшими группами и делились своими мнениями между собой. У меня еще знакомых никого не было.
Закурив папиросу я отходил к окну и покуривал, разглядывая спокойно остальных. Ко мне никто не подходил, ни о чем не расспрашивал, да и я не особенно стремился заводить новые знакомства. Мне просто было не до этого. Меня волновало другое: шоферская работа не сочетается с учебой. Она связана с машиной. Поехал в рейс на дальнее расстояние, задержался в пути и вот тебе опоздание или совсем прогул из-за того, что остался в дороге ремонтировать машину из-за отсутствия запасного колеса или нужного инструмента или запасного вентиляторного ремня или аккумулятора. Надо переходить на другую работу, а вот на какую - этого я пока еще не определил.
Шоферская работа была мне по душе - машины я знал. У меня были уже права шофера второго класса и машины я знал, можно сказать назубок. Любую машину я мог отремонтировать, завести и поехать работать. А к другой специальности надо будет привыкать, ее надо осваивать, изучать, приспосабливаться. Но все равно - рано или поздно мне придется это сделать, и на всякий случай готовиться к этому шагу надо заранее. Поработал я на этом месте всего ничего, а с завхозом уже два раза поцапался. Это был подозрительный человек и все время старался меня проверить, где я был с машиной, что я делал. Ему все казалось, что я не честно отношусь к работе, что я использую государственную машину в своих личных целях. А меня это отношение крайне оскорбляло, потому что машина была растрепана и в ней были разные поломки. То одна, то другая деталь отказывала в работе. Колеса все время прокалывались, камеры рвались, катушка зажигания вышла из строя, динамка не давала току, аккумулятор разрядился, тормоза отказывали, карбюратор и бензонасос выходили из строя. Так что из-за каждой такой детали приходилось простаивать по нескольку часов. И вот стычки с завхозом меня так довели, что в конце концов я его обозвал дураком и ушел с этой работы.
Мне предложили освободить место в общежитии. Пришлось срочно искать место для новой работы.
Гараж НКВД
В соседнем гараже НКВД меня приняли и дали место в общежитии. Но тут работа была тоже не очень спокойной, но зато денежней и сытней. Мне выдали карточки, и в особом магазине НКВД я по ним мог получать мясо, рыбу, масло, крупы, макароны, сахар и другие продукты.
Хотя рейсы были дальше, но машина ГАЗ была в полной исправности и на ней работать было значительно спокойней. Резина была совершенно новая, да к тому же в гараже были слесари и любая заявка водителя выполнялась своевременно и аккуратно. Утром пришел -машина уже готова, отрегулирована, заправлена. Садись и езжай в рейс по маршруту, указанному в путевке.
Общежитие было над гаражом на втором этаже. Это была большая комната, и в ней стояло около двадцати заправленных коек. Это помещение было очень теплое, светлое, чистое. В нем содержался полный порядок и был чистый воздух. Заведующий гаражом был человек пожилой и вполне положительный. В автомобильном деле он разбирался хорошо и шоферов уважал и не притеснял. Автомобилей в гараже было не так много, но все они были исправны и грузовые и легковые. По первому звонку из управления, оперативная машина выезжала мигом из гаража и ожидала возле управления. И через несколько минут мчалась по указанному маршруту на полной скорости.
Стал я работать в этой организации, жить в общежитии и учиться на подготовительных курсах в институте. А время шло своим чередом. Недели складывались в месяцы, зима кончилась, пришел апрель.
И тут я познакомился с сидящей рядом за столом девушкой. Познакомились, обменявшись именами.
- Как вас зовут? - спросил я ее. Она ответила:
- Зоя! - и, в свою очередь, спросила меня:
- А вас как звать? - на что я ей ответил:
- Василий!
Вот так мы и узнали друг друга по имени. В один из выходных дней она пригласила меня в клуб на концерт художественной самодеятельности.
Это было в жилом районе ЧТЗ т.е. Челябинского тракторного завода, где Зоя жила и работала лаборанткой в центральной химической лаборатории. Мы прослушали этот самодеятельный концерт силами работников ЧТЗ. Мне очень понравилась песня исполненная одним инженером: Он пел:
Под дугой колокольчик звенит,
Под дугой под вязовою,
Парень девушку на тройке катит,
Девушку чернобровую.
И исполнял он с такой теплотой душевной, что весь зал долго и бурно аплодировал. Мы тоже хлопали в ладоши со всеми вместе. После концерта я проводил ее до дома, а сам уехал к себе в общежитие.
Следующая вылазка у нас была в театр оперетты. Мы смотрели "Марицу".
Продукты, которые я получал в закрытом магазине, я относил на квартиру к Зое, а ее мама Пелагея Михайловна, всегда угощала меня чаем с пирогами.
Перед первым мая мне дали путевку съездить на озеро Увильды, чтобы привезти битую дичь, уток. Я приехал туда, мне в кузов набросали битых селезней всех пород, и я поехал обратно. Утки были не считанные и я захватил себе пару селезней в виде оплаты.
Первого мая поехал на квартиру к Зое с подарком. Мы весь праздник провели у нее дома. Я ей рассказал о себе, кто я, что я, и так далее. Она мне тоже рассказала свою автобиографию и мы дали друг другу слово, что будем дружить.
Но учиться тоже надо было. Надо было прилагать все усилия, чтобы осуществить поставленную перед собой цель. Учиться и работать.
Сочетать такие условия мне было очень трудно, и я уволился с работы шофера в НКВД.
ЧТЗ
Много я пропустил занятий на курсах, много было опозданий, когда работал в гараже института и потом в гараже НКВД. Тогда я решил увольняться из НКВД и подал заявление завгаражом Андрееву. Он посмотрел на меня удивленно, отдал заявление обратно:
- Не дури! Чего тебе не хватает?
И мне пришлось рассказать ему, что я учусь на подготовительных курсах. Работая шофером, я там невольно сделал за два месяца много опозданий и прогулов. Тогда он со вздохом взял заявление и подписал: "Не возражаю", и я получил расчет.
Пошел я на ЧТ3 - Челябинский тракторный завод в отдел кадров. Поступил в цех безрельсового транспорта слесарем по ремонту автокаров.
Это такие автоповозки, работающие от агрегата, сочетающего в себе небольшой двигатель внутреннего сгорания. У движка вместо маховика поставлен ротор от генератора постоянного тока, а вместо кожуха маховика поставлен статор с обмотками. Ходовые колеса двигают электромоторы. На передней панели установлен щиток с деталями управления этой тележкой, платформа которой поднимается и опускается тоже от электродвигателя.
И вот эти автоэлектрокары работали во всех цехах тракторного завода по несколько штук. Подвозили на них заготовки из кузнечного, чугунолитейного, сталелитейного цехов в механосборочный цех в железных ящиках и сгружали возле токарных, шлифовальных, сверлильных и фрезерных станков. Там эти детали должны были обрабатываться.
Вот эти автокары, купленные за границей сновали по проходам в цехах и между цехами. Но часто двигатели выходили из строя по причинам неисправности в механической или электрической системах. Их надо было ремонтировать и приводить в работоспособное состояние. И вот я явился к начальнику безрельсового транспорта товарищу Митрякову и подал ему направление отдела кадров. Он осмотрел меня с ног до головы и сказал:
- Добро! Я проведу вас в штат цеха слесарем по ремонту карбюраторов и магнето. Дам заявку на пропуск в бюро пропусков, а пока вот вам требование на получение из нашего склада спецодежды и инструмента.
Взял я требование и пошел от своих слесарных тисков и начал определять их неисправности. Первый карбюратор, у которого я снял крышку, не работал из-за дроссельной заслонки. У нее отвинтились винты крепления. Закрепив заслонку, очистив от нагара и продув жиклеры я поставил его на место, завел двигатель и, прогазовав его на разных оборотах, сдал мастеру.
У второго автокара в карбюраторе был неисправен поплавок. Краска и лак на пробке вспузырилась и полопалась, поплавок намок в бензине и не всплывал. В кладовой новых поплавков не было и этот карбюратор я оставил.
Взялся за третий карбюратор, причина была та же. Набралось десять карбюраторов с одной и той же неисправностью. Нужны были поплавки и я решил сделать их сам. Сообщил об этом мастеру. Мастер сказал:
- Если можешь, делай! Мы тебе заплатим за рационализацию!
- Нужен материал: пробка и лак бензостойкий! - сказал я мастеру.
- Нужно снести в химлабораторию поплавок - пусть они скажут, что это за лак и есть ли он вообще на заводском складе. Давай отнеси и проси, чтоб они срочно сделали анализ!
Взял я поплавок и отнес в химлабораторию с просьбой установить, как изготовить этот лак. Пробка нашлась в механосборочном цехе в отделении двигателей. Там из пробки ставили прокладки на передний коренной подшипник двигателя ЧТЗ. Я у них выпросил два десятка этих пробковых брусков. Но когда приложил поплавок к прокладке, то заметил, что он целиком не выходил. Форма поплавка была не прямая, а в виде полумесяца. Приходилось одну треть приклеивать.
Вечером нам в цех позвонили из лаборатории и сообщили, что поплавки покрыты составом из целлулоида, растворенного в ацетоне. Выписал я на склад требование на три литра ацетона и килограмм целлулоида. Получил листовой целлулоид и ужасно вонючий ацетон, от которого голова дурела и кружилась. Нарезал я ножницами целлулоид, затолкал в широкогорлую бутылку, налил туда пол-литра ацетона и поставил его, чтобы он растворился.
К концу дня целлулоид начал растворяться и я его взболтал. Всего за день я подготовил два десятка пробковых поплавков, отшлифовал их наждачной шкуркой. Теперь их надо было покрыть лаком. На следующий день с утра я налил лак в консервную банку и начал лакировать пробковые поплавки. Приготовил для такой вонючей работы двадцать проволочных крючков. Наколю поплавок по середке, макну в лак, подожду пока он стечет, и вешаю на шпагат для просушки. Покрывал я их двойным слоем для прочности.
Заменил все неисправные поплавки на новые и десять автокар вышли исправные на работу. За рационализацию мне из кассы заводоуправления выплатили сто пятьдесят рублей и по наряду за каждый поплавок по часу из расчета 6-го разряда. Но мне стало интересно - почему же сгорают поплавки и стал я приглядываться к работающим автокарам. Оказалось, что выхлопная труба при работе двигателя сильно нагревалась и карбюратор от этого тепла тоже нагревался. Вот в горячем-то бензине слой лака взбухал-пузырился и трескался.
Ремонт карбюраторов я продолжал. Но надо еще ремонтировать и магнето, которые тоже выходят из строя по разным причинам. Сгорали контакты прерывателя, ломались ускорители, сгорали катушки и были другие причины. Проработав зиму, весну и лето я хорошо освоил свое дело и стал зарабатывать по тысяче четыреста рублей.
С премиальными выходило до тысячи восемьсот. За рацпредложения тоже платили изрядно: по сто - сто пятьдесят рублей.
Из-за несвоевременной перетяжки подшипников на коленчатых валах набивались большие эллипсы. Шлифовального станка у нас в цехе не было и я предложил приспособление ручной обработки шеек коленчатого вала. Это рацпредложение тоже было оплачено. Теплозащитный щиток карбюратора от нагрева бензина тоже вошел в рацпредложение.
10 августа в институте были назначены экзамены. Я сдавал экзамены со всеми наравне и меня зачислили в список студентов на дневное отделение. Мне пришлось упрашивать начальника цеха Митрякова о переводе меня в ночную смену дежурным слесарем. И меня приказом по цеху перевели дежурным слесарем в ночную смену.
Проучились мы до января месяца и нашу группу производственников перевели учиться вечером, чтобы дать возможность студентам днем работать, а вечером учиться. Для государства это было выгодно, так как уже не надо платить студентам стипендию. Каждый месяц институт экономил на нас 40 000 рублей - сумма солидная.
С заработанной на заводе суммой я получил в добавок к праздникам еще и конверт в котором было вложено 400 рублей с поздравлением от директора:
- Надеюсь, что вы будете работать еще лучше прежнего. Поздравляю с новым 1937 годом, желаю счастья и успехов!
Это кое к чему обязывало и поднимало настроение.
Семья
Я работал, жена растила сына и ей некогда было заботиться обо мне. Я приходил усталый, надо было поужинать и отдыхать, но приходилось мне самому готовить себе ужин, готовить уроки, выполнять задания присланные из заочного рабфака, а жена спала непробудным сном и ей до меня не было никакого дела. Прошло два года и Прасковье захотелось стать шофером - она собралась на курсы. Узнала, что совхозу на курсы дано два места и, не посоветовавшись со мной, подала заявление в дирекцию совхоза. Собралась и уехала учиться на шестимесячные курсы шоферов в город Камень на Оби. Оставила полуторо-годовалового сына на мужа. Уехала и как в воду канула. Ни писем и никаких известий. Ждем месяц, ждем второй и забеспокоились.
Взял я отпуск и поехал в этот Камень. Приехал вечером, разыскал эту школу уже впотемках. Подхожу к зданию, а на территории школы играет музыка и на открытой площадке танцуют пары польку. Тут я и увидел свою жену отплясывавшую польку с каким-то курсантом. Она пляшет, улыбается во весь рот. Музыка прекратилась, все пары разошлись по своим местам, а эта уселась рядышком на скамейке и что-то так весело разговаривают между собой. Он обхватил ее за талию правой рукой, а левой все жестикулирует у Паши перед глазами, а Паша заливается звонким смехом. Музыка заиграла вальс и опять моя женушка с этим же партнером закружилась в вальсе. Три танца они протанцевали вместе. В двенадцать часов музыканты перестали играть, сошли с танцплощадки и все стали расходиться и заходить в общежитие, а моя жена с партнером по танцам пошли мимо общежития и направились в парк. Я за ними и застал их на скамейке в положении не завидном для замужней женщины. Со словами – Так вот как ты учишься! - поднял их со скамейки и, врезав Паше с размаха две пощечины, повернулся и пошел на станцию.
Парень, партнер по танцам догнал меня: – Какое ты имеешь право бить женщину!
– Дурак, это моя жена!
Парень оторопел – Извини, пожалуйста! Я не знал! и отстал от меня.
Утром я уехал домой с очень плохим осадком на душе. Вот так распалась наша семья.
Чимэсх
Собрав нужные документы я отослал их в Челябинский институт механизации и электрификации сельского хозяйства и стал с нетерпением ждать ответа. Прошел сентябрь, октябрь и ноябрь и только 5 декабря пришла телеграмма: "Ваши документы рассмотрены, выезжайте, экзамены двадцатого. Подпись: директор Лебедев".
Пришел я к директору совхоза Татаринову, подал ему заявление об увольнении, он ни в какую не подписывает и только говорит:
– Не подпишу! Чем тебе плохо? Работа у тебя хорошая!
Я ему показал телеграмму, он ее прочитал и задумался. Было постановление партии и правительства о том, что поступающим на учебу в институты, на производстве препятствий не чинить. Наложил он мне резолюцию: "Уволить по собственному желанию, как отъезжающему на учебу в институт, выплатить месячный оклад премиальных за безупречную работу". Получил я расчет и премиальные, сдал в политотдел двенадцать томов Большой Советской Энциклопедии, получил за них деньги сто пятьдесят рублей, собрался и двенадцатого декабря выехал из Алейского зерносовхоза на станцию.
Взял билет до Челябинска, сел в вагон подошедшего поезда и повез меня паровоз из Алтайского края к Уральским горам, в неизведанную местность, искать в чужом краю свое новое счастье.
Чужой край! Родной край! Где родной, где чужой? Для меня эти понятия были смешны и непонятны. По сути, если разбираться, то для меня и Россия и Украина были родными. До тринадцатилетнего возраста я, прожив в Ленинграде, учился в русской школе, друзья у меня были и русские и финны.
До 24 лет я прожил на Украине в деревне моего отца, он был украинец, хохол, как дразнили русские украинцев, за то, что в древние времена запорожцы носили на самой макушке бритой головы клок длинных волос.
Пять лет я проработал на Алтае и познакомился с чалдонским говором и казахскими парнями. Много казахов работали в нашем зерносовхозе, все они говорили по-русски и общаться с ними было довольно просто. А вот теперь я еду на Урал. Что меня там ожидает, как меня примет этот зауральский город Челябинск, что за люди его населяют, что там за природа?
Вот эти вопросы меня волновали больше всего, когда я лежал на вагонной верхней полке в поезде, ехавшем от Новосибирска до Москвы. Вот и Омск. В нем я прожил полмесяца - привозил сюда тракторные коленчатые валы на шлифовку. Поезд мчит меня от Омска все ближе, ближе к Уралу. Время идет своим чередом: день-ночь, сутки прочь. Пришла ночь, под стук колес спишь на верхней полке.
Утро начинается с умывания, для этого надо встать пораньше, опоздаешь ко времени - будешь стоять в очереди, так как другим пассажирам тоже хочется освежиться после сна. Заботливый проводник уже греет в самоваре чай, разносит его по заказчикам и мне ставит два стакана и кладет сахар в обвертке, словно конфетки. Достаю батон, купленный в Новосибирском буфете вокзала, колбасу, купленную в ларьке Омского перрона, и начинаю завтракать. Бутерброды с колбасой, сладкий чай - получается приличный завтрак. Теперь можно спокойно дождаться обеда. Обедать иду в вагон-ресторан. Заказываю щи, котлеты, компот. Отобедав, рассчитываюсь с официанткой и шагаю через четыре вагона в свой.
Тут меня приглашают доминошники забить козла, сажусь и с партнером проигрываю. Оказывается наши противники заядлые доминошники, каким-то образом перемигиваясь, перестукиваясь, каждый раз обыгрывают нас - то рыбой, то еще чем-то, и не дают нам развернуться так, что у нас на руках остаются пятерки и шестерки. Но мы раскусили хитрости своих противников и их тоже оставляем их козлами. Вот так - то за домино, то за картами приходит время к вечеру.
Зимой дни короткие - в четыре часа дня уже темнеет, надо ужинать. Опять чай, бутерброды с колбасой или с маслом, два стакана чая и опять можно дожить до утреннего чая. Проехали станцию Петропавловск, а утром мы были уже в г. Кургане, что стоит на реке Тобол, впадающей в Иртыш. При впадении Тобола в Иртыш есть город Тобольск.
Я еще не знал, что лет через семь мне придется работать и Курганской области и самом областном городе Кургане. От станции Курган до Челябинска осталось расстояние 290 километров. Это шесть-семь часов езды. Я уже совсем близко от своей цели, всего несколько часов. Сел у окна и рассматриваю местность через мерзлое окно вагона.
Мелькают сосновые леса, поля, деревни, станции, полустанки с названиями: Юргамыш, Мишкино, Шумиха, Копейск. Местность возле Копейска покрыта высокими терриконами, очевидно здесь добывают уголь. Надо собираться на выход. Поезд-то проходной, идет дальше на Москву. Сдал постель, расплатился за чай. Завязал свой вещмешок, одел шинель, достал из ящика чемоданчик и приготовился к выходу.
Вот и Челябинский вокзал. Поезд остановился и я вышел на перрон. Огляделся и зашел в здание вокзала. Сел на свободное кресло. Народу в вокзале немного, на дворе темно, ехать в гостиницу не знаю как, и есть ли там свободные места.
И решил я до утра переждать в вокзале, а утром уже устраивать свои дела. Спросил где камера хранения, мне рассказали и я отнес туда свой чемодан. 3ашел в ресторан, заказал себе на ужин котлеты и стакан чая.
Поужинал и пристроившись на свободном диване подложил вещмешок под голову и улегся поспать. Только что задремал, слышу что меня кто-то толкает и громко говорит:
- Гражданин встаньте! Ваши документы?
Сел я на диване, посмотрел, а это милиционер стоит передо мной и спрашивает документы. Достал я паспорт, военный билет, командировку и подал ему. Он проверил и со словами: "Извините!" - отошел от меня, но потом вернулся и посоветовал:
- Вам бы лучше уехать и перекочевать в гостинице!
- Если бы я знал где она, и есть ли там еще места, то с удовольствием пошел бы туда! -ответил я ему.
- Садитесь на трамвай третий номер, доедете до остановки гостиница, а места там есть.
Пришлось мне идти на вокзальную площадь, сесть в трамвай, доехать до гостиницы и устроиться там на жительство.
Здание бывшего Челябинского института механизации и электрификации сельского хозяйства
Шофер в институте
Утром я отправился в институт. Он находился на улице Красная. Зашел в здание, узнал в канцелярии, когда начнутся экзамены и мне сообщили, что в институте открываются подготовительные курсы для подготовки к вступительным экзаменам в институт и мы вас записали на них, а начнутся они с 25 декабря и будут вечерними. Тогда дело будет проще и я зашел к начальнику отдела кадров и спросил не требуются ли институту шофера?
- Покажите ваши документы! - попросил он меня.
Я достал паспорт, удостоверение шофера, военный билет. Он посмотрел мои документы и сказал:
- Я вас оформлю шофером с сегодняшнего числа, вот вам записка, отдайте ее завхозу, он вам даст место в общежитии и покажет автомашину.
Пошел я по указанному адресу в общежитие. Это было трехэтажное здание. Завхоза я нашел в мастерской, отдал ему записку, он на меня посмотрел и сказал:
- Ладно, приступай к работе с завтрашнего дня, но машина неисправна и нужен ремонт.
- С квартирой как? - спросил я.
- Сейчас я тебя устрою!
И мы пошли к коменданту в корпус. Комендант повел меня на второй этаж, открыл двадцать шестую комнату, где одна койка стояла без постельной принадлежности и сказал:
- Пойдем, я тебе выдам постель, - и мы пошли вниз в подвальный склад. Комендант заставил меня расписаться в книге и выдал все новое: матрас, верблюжье одеяло, подушку с наволочкой и две простыни. Я все это взвалил на плечи, унес в комнату, постелил постель, заправил все по-армейски. Взбил подушку, положил сверх одеяла, а вещмешок положил под кровать. Поехал на станцию, взял из камеры хранения чемодан и вернулся в общежитие.
В студенческой столовой пообедал и пошел в гараж посмотреть автомобиль, на котором мне придется работать. Это был потрепанный АМО-3 с помятыми открылками и капотом. Двигатель был настолько грязным, что страшно было на него смотрёть. Фары были без стекол, аккумулятор стоял на верстаке с окисленными клеммами, и в некоторых банках проглядывали сухие пластины. Резина была с истертыми протекторами. Одним словом для этой таратайки нужны были золотые руки, чтобы его привести в работоспособное состояние. Нашел я завхоза и потребовал спецовку.
- Выдайте мне спецодежду, этот автомобиль нужно ремонтировать! Мне как шоферу полагается спецодежда.
- А что там ремонтировать? - спросил завхоз.
- Пойдемте, покажу! -сказал я и мы пошли в гараж. Открыл я капот и показал ему на двигатель.
- Недели не хватит чтобы удалить этот слой грязи!
Показал аккумулятор, открыл кабину. Сиденья были изорваны и пружины торчали наружу.
- Эту таратайку надо доводить до кондиции, чтобы она бегала. Может у двигателя и подшипники расплавлены? Нужно проверить! Надо! И т/д и т/п.
- Пойдем к коменданту! - сказал завхоз и мы пошли на склад в подвальное помещение.
Комендант был там, он что-то записывал в инвентарную книгу.
- Выдай шоферу спецодежду и запчасти для автомашины! - приказал завхоз.
- Нужно требование! -сказал комендант.
- Бланки есть? - спросил завхоз.
- Вот, пожалуйста! – подал комендант книжечку бланков.
Уселся завхоз на стул, под копирку выписал спецодежду, подписал и подал коменданту. Я расписался в получении и мне комендант выдал хлопчатобумажный костюм, фуфайку, рукавицы, кирзовые сапоги, брезентовый плащ и байковые портянки и еще старую простынь на обтирочный материал. Сложил я это все в простынь, завязал узлом, вскинул узел на плечи и пошел в общежитие.
Переоделся в спецодежду и пошел в гараж, колдовать над старой таратайкой. Очистил двигатель от грязи, долил в картер масла, провернул несколько раз рукояткой коленчатый вал. Вывернул свечи, проверил зазор между контактами, поставил свечи на свои места. Проверил зазор между контактами тумблера. Очистил клеммы аккумулятора, долил в банки дистиллированной воды, попробовал его на искру и поставил его на место, соединив с клеммами. Включил зажигание, крутанул рукояткой раз, другой, двигатель завелся и газанув несколько раз, я поставил его на малые обороты и заглушил. Без воды в системе охлаждения работать двигателю нельзя. Проверил смазку в коробке скоростей - ее было мало и я добавил автол. В картере дифференциала смазка была. Залил воду в радиатор, завел двигатель, открыл ворота, выехал из гаража и проехал по территории общежития несколько кругов. Заехал обратно в гараж.
Пошел в столовую, вымыл руки от грязи, пообедал и пошел в гараж доводить автомобиль до кондиции. Надо было отрегулировать муфту сцепления и карбюратор. Пока я возился с этими деталями, рабочий день кончился и я пошел отдыхать, так как за этот день намотался основательно. Поужинал, лег на свою койку и заснул, как убитый, сном праведника. Утром встал рано, привел себя в порядок, позавтракал и пошел в гараж доделывать эту таратайку.
Работа и учеба
Отремонтировав автомашину, я стал работать на разных работах: возил с кирпичного завода жженый кирпич, на стройплощадку бутовый камень, возил лесоматериал, бревна, доски, песок, разные грузы со станционного пакгауза, возил продукты в столовую.
Через полмесяца я двигателю сделал перетяжку подшипников, заменил компрессионные и масляные кольца, притер заново клапаны. Двигатель заработал как новый на полную мощность. 25 декабря начались экзамены по приму на годичные курсы для подготовки в институт.
Надо было сдать три экзамена: по математике, химии и русскому языку. Дело прошлое, но мне они достались с большим трудом, еле-еле я их сдал на троечки. Да и то, наверное, члены комиссии, глядя на мою военную форму или еще на что-нибудь, ставили мне такие скромные оценки и не задавали мне дополнительных вопросов. Спросили только один раз:
- Где вы работаете? - и я ответил:
- Шофером на грузовой автомашине в нашем институте!
И, может быть, даже это послужило причиной, что меня не зарезали, как в Ленинграде на этот раз на экзамене. Все-таки свой работник - пусть учиться, так, наверное, подумали члены комиссии и поставили мне тройки. Так или иначе, но на душе у меня стало значительно легче, когда я узнал, что принят слушателем курсов. В тот день я прочитал свою фамилию в списке, который вывесили на следующий день после экзаменов на доске объявлений в институтском вестибюле.
В списке числилось 38 человек мужчин и женщин. И вот 28 декабря мы все в 6 часов сошлись на занятия в огромном кабинете на втором этаже. Расселись на скамьях за черными столами, положили перед собой общие тетради, взяли карандаши в руки и приготовились слушать лектора по русскому языку. Открылась входная дверь и в аудиторию вошла очень живая старушка и начала рассказывать о русском языке, о русской литературе, о классиках. И так она интересно рассказывала, что мы и не заметили, как прошло сорок пять минут и прозвенел звонок. Все вышли покурить в коридор, да разве за пять минут покуришь? Прогорело полпапиросы и снова звонок на занятия. Варвара Александровна втором уроке говорила о русском языке. Второй предмет в этот день был по химии. О химии нам рассказывала преподаватель кафедры химии Забелло Зинаида Николаевна. Свой предмет - химию она знала, как никто другой. Два урока она рассказывала нам об этой области науки, и что она из себя представляет, и какую она роль играет в народном хозяйстве нашей страны. Что при помощи химии мы расщепляем одни элементы на отдельные части. Например: расщепляя нефть получаем из нее эфир, бензин, лигроин, керосин, смазочные масла, битум. Что в природе есть кислоты, щелочи, нейтральные элементы; что например соляная кислота соединяясь с цинком выделяет водород; серная кислота соединяясь с простой солью выделяет хлорный газ, и если этот газ пропустить через воду, то образуется соляная кислота. При приготовлении электролита серную кислоту наливают в дистиллированную воду, при этом выделяется большое количество тепла. Что нельзя лить воду в серную кислоту, так как вода взрывается, быстро превращаясь в пар, и летят брызги, что опасно химическими ожогами. Электролит, действуя на аккумуляторные пластины, образует электрический ток.
Все в природе и в таблице Менделеева разделено на элементы.
На доске висела эта таблица, она была вся в клеточках и в каждой клеточке был вставлен элемент со своим названием. 98 элементов, начиная с водорода, кислорода, углерода и кончая такими элементами, как золото, платина и др. Клетки были заполнены такими всем нам знакомыми элементами, как медь, олово, свинец, цинк хром, вольфрам, железо.
Два урока были для меня каким-то открытием мира химии, и я смотрел на лектора в юбке, как на волшебника с указкой в правой руке, показывающего и рассказывающего, как великий химик Менделеев создавал свою периодическую систему элементов.
На склоне лет, когда Дмитрий Иванович женился на молоденькой студентке, к нему пришла вторая молодость. В результате он прозрел и удивил мир своей таблицей, в которой упорядочил в систему все вещества, существовавшие до того в хаотическом состоянии. Теперь химикам стало легче жить на свете, потому что, посмотрев на любой элемент, можно было сразу сказать какая у него валентность, какой атомный вес и порядковый номер.
Но вот прозвенел звонок и мы приготовишки, закрыв тетрадки с конспектами, пошли в раздевалку. От института до общежития расстояние небольшое и я его преодолевал за десять минут. Шел я к себе на квартиру и думал о первом дне занятий на курсах и о слушателях.
Слушатели было разномастные по составу и по возрасту. Три или четыре парня были мне ровесниками, а остальные были лет 22-и. Половина из них были девчата с разных заводов и учреждений. На всех слушателей лекции первых двух лекторов произвели огромное впечатление. На переменах они собирались небольшими группами и делились своими мнениями между собой. У меня еще знакомых никого не было.
Закурив папиросу я отходил к окну и покуривал, разглядывая спокойно остальных. Ко мне никто не подходил, ни о чем не расспрашивал, да и я не особенно стремился заводить новые знакомства. Мне просто было не до этого. Меня волновало другое: шоферская работа не сочетается с учебой. Она связана с машиной. Поехал в рейс на дальнее расстояние, задержался в пути и вот тебе опоздание или совсем прогул из-за того, что остался в дороге ремонтировать машину из-за отсутствия запасного колеса или нужного инструмента или запасного вентиляторного ремня или аккумулятора. Надо переходить на другую работу, а вот на какую - этого я пока еще не определил.
Шоферская работа была мне по душе - машины я знал. У меня были уже права шофера второго класса и машины я знал, можно сказать назубок. Любую машину я мог отремонтировать, завести и поехать работать. А к другой специальности надо будет привыкать, ее надо осваивать, изучать, приспосабливаться. Но все равно - рано или поздно мне придется это сделать, и на всякий случай готовиться к этому шагу надо заранее. Поработал я на этом месте всего ничего, а с завхозом уже два раза поцапался. Это был подозрительный человек и все время старался меня проверить, где я был с машиной, что я делал. Ему все казалось, что я не честно отношусь к работе, что я использую государственную машину в своих личных целях. А меня это отношение крайне оскорбляло, потому что машина была растрепана и в ней были разные поломки. То одна, то другая деталь отказывала в работе. Колеса все время прокалывались, камеры рвались, катушка зажигания вышла из строя, динамка не давала току, аккумулятор разрядился, тормоза отказывали, карбюратор и бензонасос выходили из строя. Так что из-за каждой такой детали приходилось простаивать по нескольку часов. И вот стычки с завхозом меня так довели, что в конце концов я его обозвал дураком и ушел с этой работы.
Мне предложили освободить место в общежитии. Пришлось срочно искать место для новой работы.
Гараж НКВД
В соседнем гараже НКВД меня приняли и дали место в общежитии. Но тут работа была тоже не очень спокойной, но зато денежней и сытней. Мне выдали карточки, и в особом магазине НКВД я по ним мог получать мясо, рыбу, масло, крупы, макароны, сахар и другие продукты.
Хотя рейсы были дальше, но машина ГАЗ была в полной исправности и на ней работать было значительно спокойней. Резина была совершенно новая, да к тому же в гараже были слесари и любая заявка водителя выполнялась своевременно и аккуратно. Утром пришел -машина уже готова, отрегулирована, заправлена. Садись и езжай в рейс по маршруту, указанному в путевке.
Общежитие было над гаражом на втором этаже. Это была большая комната, и в ней стояло около двадцати заправленных коек. Это помещение было очень теплое, светлое, чистое. В нем содержался полный порядок и был чистый воздух. Заведующий гаражом был человек пожилой и вполне положительный. В автомобильном деле он разбирался хорошо и шоферов уважал и не притеснял. Автомобилей в гараже было не так много, но все они были исправны и грузовые и легковые. По первому звонку из управления, оперативная машина выезжала мигом из гаража и ожидала возле управления. И через несколько минут мчалась по указанному маршруту на полной скорости.
Стал я работать в этой организации, жить в общежитии и учиться на подготовительных курсах в институте. А время шло своим чередом. Недели складывались в месяцы, зима кончилась, пришел апрель.
И тут я познакомился с сидящей рядом за столом девушкой. Познакомились, обменявшись именами.
- Как вас зовут? - спросил я ее. Она ответила:
- Зоя! - и, в свою очередь, спросила меня:
- А вас как звать? - на что я ей ответил:
- Василий!
Вот так мы и узнали друг друга по имени. В один из выходных дней она пригласила меня в клуб на концерт художественной самодеятельности.
Это было в жилом районе ЧТЗ т.е. Челябинского тракторного завода, где Зоя жила и работала лаборанткой в центральной химической лаборатории. Мы прослушали этот самодеятельный концерт силами работников ЧТЗ. Мне очень понравилась песня исполненная одним инженером: Он пел:
Под дугой колокольчик звенит,
Под дугой под вязовою,
Парень девушку на тройке катит,
Девушку чернобровую.
И исполнял он с такой теплотой душевной, что весь зал долго и бурно аплодировал. Мы тоже хлопали в ладоши со всеми вместе. После концерта я проводил ее до дома, а сам уехал к себе в общежитие.
Следующая вылазка у нас была в театр оперетты. Мы смотрели "Марицу".
Продукты, которые я получал в закрытом магазине, я относил на квартиру к Зое, а ее мама Пелагея Михайловна, всегда угощала меня чаем с пирогами.
Перед первым мая мне дали путевку съездить на озеро Увильды, чтобы привезти битую дичь, уток. Я приехал туда, мне в кузов набросали битых селезней всех пород, и я поехал обратно. Утки были не считанные и я захватил себе пару селезней в виде оплаты.
Первого мая поехал на квартиру к Зое с подарком. Мы весь праздник провели у нее дома. Я ей рассказал о себе, кто я, что я, и так далее. Она мне тоже рассказала свою автобиографию и мы дали друг другу слово, что будем дружить.
Но учиться тоже надо было. Надо было прилагать все усилия, чтобы осуществить поставленную перед собой цель. Учиться и работать.
Сочетать такие условия мне было очень трудно, и я уволился с работы шофера в НКВД.
ЧТЗ
Много я пропустил занятий на курсах, много было опозданий, когда работал в гараже института и потом в гараже НКВД. Тогда я решил увольняться из НКВД и подал заявление завгаражом Андрееву. Он посмотрел на меня удивленно, отдал заявление обратно:
- Не дури! Чего тебе не хватает?
И мне пришлось рассказать ему, что я учусь на подготовительных курсах. Работая шофером, я там невольно сделал за два месяца много опозданий и прогулов. Тогда он со вздохом взял заявление и подписал: "Не возражаю", и я получил расчет.
Пошел я на ЧТ3 - Челябинский тракторный завод в отдел кадров. Поступил в цех безрельсового транспорта слесарем по ремонту автокаров.
Это такие автоповозки, работающие от агрегата, сочетающего в себе небольшой двигатель внутреннего сгорания. У движка вместо маховика поставлен ротор от генератора постоянного тока, а вместо кожуха маховика поставлен статор с обмотками. Ходовые колеса двигают электромоторы. На передней панели установлен щиток с деталями управления этой тележкой, платформа которой поднимается и опускается тоже от электродвигателя.
И вот эти автоэлектрокары работали во всех цехах тракторного завода по несколько штук. Подвозили на них заготовки из кузнечного, чугунолитейного, сталелитейного цехов в механосборочный цех в железных ящиках и сгружали возле токарных, шлифовальных, сверлильных и фрезерных станков. Там эти детали должны были обрабатываться.
Вот эти автокары, купленные за границей сновали по проходам в цехах и между цехами. Но часто двигатели выходили из строя по причинам неисправности в механической или электрической системах. Их надо было ремонтировать и приводить в работоспособное состояние. И вот я явился к начальнику безрельсового транспорта товарищу Митрякову и подал ему направление отдела кадров. Он осмотрел меня с ног до головы и сказал:
- Добро! Я проведу вас в штат цеха слесарем по ремонту карбюраторов и магнето. Дам заявку на пропуск в бюро пропусков, а пока вот вам требование на получение из нашего склада спецодежды и инструмента.
Взял я требование и пошел от своих слесарных тисков и начал определять их неисправности. Первый карбюратор, у которого я снял крышку, не работал из-за дроссельной заслонки. У нее отвинтились винты крепления. Закрепив заслонку, очистив от нагара и продув жиклеры я поставил его на место, завел двигатель и, прогазовав его на разных оборотах, сдал мастеру.
У второго автокара в карбюраторе был неисправен поплавок. Краска и лак на пробке вспузырилась и полопалась, поплавок намок в бензине и не всплывал. В кладовой новых поплавков не было и этот карбюратор я оставил.
Взялся за третий карбюратор, причина была та же. Набралось десять карбюраторов с одной и той же неисправностью. Нужны были поплавки и я решил сделать их сам. Сообщил об этом мастеру. Мастер сказал:
- Если можешь, делай! Мы тебе заплатим за рационализацию!
- Нужен материал: пробка и лак бензостойкий! - сказал я мастеру.
- Нужно снести в химлабораторию поплавок - пусть они скажут, что это за лак и есть ли он вообще на заводском складе. Давай отнеси и проси, чтоб они срочно сделали анализ!
Взял я поплавок и отнес в химлабораторию с просьбой установить, как изготовить этот лак. Пробка нашлась в механосборочном цехе в отделении двигателей. Там из пробки ставили прокладки на передний коренной подшипник двигателя ЧТЗ. Я у них выпросил два десятка этих пробковых брусков. Но когда приложил поплавок к прокладке, то заметил, что он целиком не выходил. Форма поплавка была не прямая, а в виде полумесяца. Приходилось одну треть приклеивать.
Вечером нам в цех позвонили из лаборатории и сообщили, что поплавки покрыты составом из целлулоида, растворенного в ацетоне. Выписал я на склад требование на три литра ацетона и килограмм целлулоида. Получил листовой целлулоид и ужасно вонючий ацетон, от которого голова дурела и кружилась. Нарезал я ножницами целлулоид, затолкал в широкогорлую бутылку, налил туда пол-литра ацетона и поставил его, чтобы он растворился.
К концу дня целлулоид начал растворяться и я его взболтал. Всего за день я подготовил два десятка пробковых поплавков, отшлифовал их наждачной шкуркой. Теперь их надо было покрыть лаком. На следующий день с утра я налил лак в консервную банку и начал лакировать пробковые поплавки. Приготовил для такой вонючей работы двадцать проволочных крючков. Наколю поплавок по середке, макну в лак, подожду пока он стечет, и вешаю на шпагат для просушки. Покрывал я их двойным слоем для прочности.
Заменил все неисправные поплавки на новые и десять автокар вышли исправные на работу. За рационализацию мне из кассы заводоуправления выплатили сто пятьдесят рублей и по наряду за каждый поплавок по часу из расчета 6-го разряда. Но мне стало интересно - почему же сгорают поплавки и стал я приглядываться к работающим автокарам. Оказалось, что выхлопная труба при работе двигателя сильно нагревалась и карбюратор от этого тепла тоже нагревался. Вот в горячем-то бензине слой лака взбухал-пузырился и трескался.
Ремонт карбюраторов я продолжал. Но надо еще ремонтировать и магнето, которые тоже выходят из строя по разным причинам. Сгорали контакты прерывателя, ломались ускорители, сгорали катушки и были другие причины. Проработав зиму, весну и лето я хорошо освоил свое дело и стал зарабатывать по тысяче четыреста рублей.
С премиальными выходило до тысячи восемьсот. За рацпредложения тоже платили изрядно: по сто - сто пятьдесят рублей.
Из-за несвоевременной перетяжки подшипников на коленчатых валах набивались большие эллипсы. Шлифовального станка у нас в цехе не было и я предложил приспособление ручной обработки шеек коленчатого вала. Это рацпредложение тоже было оплачено. Теплозащитный щиток карбюратора от нагрева бензина тоже вошел в рацпредложение.
10 августа в институте были назначены экзамены. Я сдавал экзамены со всеми наравне и меня зачислили в список студентов на дневное отделение. Мне пришлось упрашивать начальника цеха Митрякова о переводе меня в ночную смену дежурным слесарем. И меня приказом по цеху перевели дежурным слесарем в ночную смену.
Проучились мы до января месяца и нашу группу производственников перевели учиться вечером, чтобы дать возможность студентам днем работать, а вечером учиться. Для государства это было выгодно, так как уже не надо платить студентам стипендию. Каждый месяц институт экономил на нас 40 000 рублей - сумма солидная.
С заработанной на заводе суммой я получил в добавок к праздникам еще и конверт в котором было вложено 400 рублей с поздравлением от директора:
- Надеюсь, что вы будете работать еще лучше прежнего. Поздравляю с новым 1937 годом, желаю счастья и успехов!
Это кое к чему обязывало и поднимало настроение.
